Мята / Сладкая ложь
Шотландия. Не та, что на открытках с вересковыми пустошами и замками. А та, где железо режет холодный воздух, где по ночам гремят выстрелы, а слова «семья» и «клан» означают не уютные посиделки у камина, а контроль над половиной преступного мира.
Шеннон выросла в этой грязи, но почему-то осталась чистой. Наивной, как котёнок, которого посадили в клетку к волкам. Её отец — криминальный авторитет. Влиятельный, жестокий, привыкший решать вопросы кулаками и стволами. Он держит дочь под колпаком: школа, дом, охрана, никаких «левых» друзей, никаких случайных знакомств. Он любит её, как умеет — то есть душит заботой, которая больше похожа на тюремный надзор. Мать? Её давно нет в живых. Братья? Такие же волки, как и отец, только помоложе и позлее.
Шеннон задыхается. Ей не нужны бриллианты и дорогие машины — она хочет любви. Настоящей, глупой, запретной, чтобы сердце билось чаще, а пальцы горели от прикосновений. И она её находит.
Арран. Молодой, дерзкий, с улыбкой, от которой у девушек подкашиваются колени. И с последним именем, которое Шеннон должна была бы ненавидеть. Он из вражеской группировки. Тех, кто уже лет десять грызёт с кланом её отца куски чужого города. Кто убил её дядю. Кого её братья клянутся перестрелять при первой же встрече.
Шеннон плевать. Она видит не врага, а парня, который смотрит на неё так, будто она — единственный источник света в этом промозглом, грязном мире. Они встречаются тайно. На заброшенных складах, в ночных клубах, куда можно просочиться через чёрный ход. Быстрые поцелуи в машинах, отчаянный смех, клятвы, что «всё будет хорошо».
Но в мире, где правят кланы, тайн не бывает долго. Кто-то видит. Кто-то доносит. Искра, зажжённая двумя влюблёнными дураками, падает в пороховую бочку, которую их отцы наполняли десятилетиями.
Город, который ещё как-то держал равновесие, начинает трясти. Братья Шеннон требуют крови. Люди Аррана готовятся к войне. Знакомые улицы превращаются в зоны отчуждения, где каждый может оказаться мишенью. А Шеннон и Арран оказываются в самом эпицентре — между молотом и наковальней, между отцом, который не простит предательства, и любовью, которую невозможно спрятать.
Вопрос теперь не в том, удастся ли им сбежать. Вопрос в том, кто из них выживет — и сколько тел останется лежать на этой любовной тропе. Потому что в Шотландии, где кланы стреляют первыми, а потом не задают вопросов, роман дочери босса с врагом — это не мелодрама. Это смертный приговор. Подписанный обеими сторонами. И отсрочка уже истекает.
