Начальство сверху подумало-подумало и решило: надо разводить сотрудников по разным стопкам. Неравноценно, но хоть как-то. Основная масса — это работяги на земле: мелкие кражи, шумные соседи, пьяные драки, патрулирование, вызовы от граждан. Серая рутина, если хотите. А вот элита — лучшие профи, кому доверяют резонансные, запутанные дела, от которых у обычных детективов голова идёт кругом.

Над всей этой братией — начальник Генри Войт. В народе — Хэнк. Мужик жёсткий, требовательный, иногда кажется, что он выжимает из людей последние соки. Но парадокс: он же их и прикрывает. Если кто-то из своих накосячил, Хэнк сделает всё, чтобы вытащить подчинённого из дерьма. Даже если для этого нужно переступить черту закона, подтереть улики или приврать в рапорте. Инструкции для него — не догма, а скорее досадная помеха.

Самый ценный кадр у Войта — Эрин Линдси. Его протеже, можно сказать, любимица, хотя это слово тут не очень подходит. Эрин — умная, цепкая, себе на уме. У неё от наставника перенялся тот самый подход: иногда правда важнее устава, а результат важнее процедуры.

Потом есть Антонио Доусен. Заместитель. Вернулся после долгой реабилитации — видать, тяжёлое было дело. Опытный, полезный, без него тоже как без рук. Но тут начинается интересное. Доусен — принципиально другой. Он за порядок. За то, чтобы устав не попирали, за сменяемость поколений. Он считает, что Войт уже слишком много лет гнёт свою линию, что пора менять методы, подпускать новых людей. И это разногласие — не просто рабочий спор. Это трещина, которая с каждым днём становится всё глубже.

И вот вся эта команда — Хэнк, который прогибает закон под себя, Эрин, которая готова идти за наставником в огонь и в воду, и Доусен, который смотрит на них с укором и устало ждёт, когда же старые псы наконец поймут: мир изменился, и старые методы рано или поздно утопят их всех. А вокруг — Чикаго. Город, который не прощает ошибок и не даёт поблажек. И каждый новый вызов может стать для кого-то последним.

Однажды, после очередного дежурства, она оказывается в Шотландии — прямо у тех самых знаменитых кругов, древних камней, о которых местные рассказывают жутковатые легенды. Клэр не верит в сказки. Она человек науки, сестра милосердия, у неё просто нет времени на мистику. Но когда она случайно касается одного из камней, мир вокруг взрывается: головокружение, вспышка, темнота.

Она приходит в себя на холодной мокрой земле, пропитанной запахом торфа и диких трав. Вокруг — лес, а не военный госпиталь. И никаких звуков канонады. Клэр бредёт к дороге, останавливает первого встречного и спрашивает, какой сейчас год. Тот смотрит на неё как на безумную и называет дату. Семнадцатый век.

Клэр в оцепенении. Это не розыгрыш и не сон. Это какое-то безумие наяву. Женщина из двадцатого века — со всеми её знаниями, опытом и образованием — внезапно оказывается в мире без антибиотиков, электричества и привычных удобств. Ей нужно выжить. Но как? Она здесь чужая: говорит с акцентом, странно одевается, и любой местный лорд может сделать с ней что угодно.

И тут появляется он. Джейми — шотландский солдат. Рыжий, широкоплечий, с веснушками и взглядом, который одновременно пугает и успокаивает. Ему невозможно не доверять — или Клэр так кажется от отчаяния. Ей угрожает опасность: английские солдаты, враждебные кланы, недоброжелатели. Джейми предлагает выход — фиктивное замужество. По расчёту, только чтобы прикрыть её своей фамилией и родичами. Клэр соглашается не от любви, а от страха. Ей нужно выиграть время, чтобы понять, как вернуться к камням. Как попасть обратно в свой век. К мужу, детям, в ту жизнь, которую она не ценила, пока не потеряла.

Но Джейми оказывается вовсе не грубым горцем. Он добрый, заботливый, с чувством юмора, которое работает даже в самые тяжёлые минуты. Он защищает её, не требуя благодарности, и готов рисковать жизнью ради женщины, которую почти не знает. И Клэр, поклявшаяся не поддаваться чувствам, начинает замечать, как тает лёд. Как его улыбка согревает. Как его руки, пахнущие конским потом и вереском, кажутся надёжнее любых клятв. Она понимает, что попала в ловушку не только времени, но и сердца. Вернуться домой — значит оставить его. Остаться — потерять ту семью, которую она помнит и любит. И никакой древний камень не подскажет ей правильного ответа. А война, страсть и древняя магия остаются лишь безмолвными свидетелями того, кому же из них достанется женщина, которую время разорвало на две жизни.

Помимо душных романтических сцен, создатели сочно показывают изнанку семьи с кучей детей. Где там уединиться для классического супружеского секса, если вечно просыпается мелкий, который не выносит одиночества? А детская ревность: «Пап, а кого из нас ты бы выбросил из самолёта, если бы пилот сказал, что мы слишком тяжелые?» — будь добр, ответь, папаша. Сериал течёт неспешно, как тягучий курортный роман, и в этом его гипнотическая сила.