Дэдвуд — это не город. Это выгребная яма. Отхожее место всей Америки, куда стекаются подонки со всех концов страны. Убийцы, грабители, шулеры, беглые каторжники, женщины с продажными душами и мужчины без всякой души. Все они ищут здесь одно: золото. Не важно, в земле оно, в карманах прохожих или на дне стакана с дешёвым виски.

И знаете, что самое страшное? Здесь никто не притворяется. В других городках есть шерифы, есть судьи, есть виселицы для приличия. Здесь — нет. Здесь преступления и коррупция давно стали частью быта, как утренний кофе или вечерняя драка в салуне. Кого-то зарезали в переулке? Ну, значит, был повод. Ограбили лавку? Наверное, хозяин сам виноват, не запер дверь. Застрелили на улице средь бела дня? А вы не стойте на пути у того, кому нужна ваша лошадь.

Убийства здесь привлекают меньше внимания, чем танцы девочек в местном салуне. Потому что девочки — это зрелище. А труп — это просто труп. Утром его вынесут за околицу, и к обеду о нём забудут. Местная газета, если она вообще есть, напишет пару строк про «очередную трагическую случайность», и все перевернут страницу.

И в этом аду есть свои короли. Те, кто держит игорные дома, крышует проституток, продаёт спиртное в обход закона (и закон здесь — понятие растяжимое) и собирает дань с каждого, кто осмелился открыть лавку. Они не носят чёрные шляпы и не прячут лица. Они сидят в лучших креслах, пьют лучшее виски и улыбаются, глядя на очередную поножовщину. Потому что в Дэдвуде улыбка — это либо признак безумия, либо знак абсолютной власти.

И вот в эту клоаку, в этот кипящий котёл из грязи, крови и золотой лихорадки, попадают те, кому суждено либо сгинуть в первой же перестрелке, либо стать частью этой гнилой системы. А может быть — попытаться её изменить. Но это смешно. В Дэдвуде не верят в перемены. Здесь верят только в наличные, свинец и удачу, которая может улыбнуться ровно раз. И если ты проиграл — никто не будет держать свечку над твоим телом. Собаки и стервятники — вот все твои скорбящие родственники.