Жизни матрёшки / Русская кукла

Наде тридцать шесть. В ванной комнате перед зеркалом она поправляет причёску, подкрашивает губы и вздыхает — то ли от усталости, то ли от того, что возраст уже не шуточный, а жизнь всё ещё не та, о которой мечталось в двадцать. За дверью слышен гул голосов: друзья, шампанское, беззаботный смех. Кто-то уже налил, кто-то жалуется на пробки, кто-то спрашивает, куда подевался её полосатый кот. Обычная вечеринка. Обычный день рождения.

Надя выходит к гостям, улыбается, обменивается любезностями, делает вид, что всё прекрасно. Она даже не подозревает, что через какие-то полчаса выйдет на улицу за пивом, перейдёт дорогу — и огромный чёрный внедорожник собьёт её насмерть. Удар, темнота, последний выдох.

А потом — свет. И зеркало. Своё отражение, не успевшее даже состариться на секунду. Та же ванная, тот же вечер, те же гости за дверью. Надя хватается за раковину, хватает ртом воздух и не верит. Она думала, что показалось, что это предсмертная галлюцинация. Но она снова выходит к гостям, снова пьёт шампанское, снова жалуется на сбежавшего кота, и снова — темнота от колёс внедорожника.

И так каждый раз. Бесконечный, душный круг смерти и возвращения. Надя умирает снова и снова, в разное время, разными способами — иногда её убивают, иногда она сама совершает роковую ошибку, иногда просто случается несчастный случай. Но итог один: она открывает глаза в той самой ванной, смотрит на своё 36-летнее лицо и понимает — опять.

Поначалу она впадает в панику. Плачет, кричит, пытается предупредить гостей, забиться в кладовку, не выходить из квартиры. Ничего не помогает. Временная петля стирает её действия, оставляя только знание о том, что всё это уже было. Надя пробует разные стратегии — ведёт себя агрессивно, пассивно, пытается найти того, кто за рулём чёрного внедорожника, пытается поговорить с друзьями по душам. А потом начинает догадываться: может быть, дело не в том, как умереть, а в том, для чего она застряла в этом дне? Может быть, вселенная дала ей шанс что-то исправить? Или она просто ошибка в системе мироздания, которую кто-то забыл выключить?

С каждым новым «заходом» Надя всё больше теряет грань между реальностью и кошмаром. Она помнит каждую смерть, каждое возвращение. Она перестаёт бояться и начинает злиться. И где-то между девятым и двадцатым циклом она вдруг замечает деталь, которую раньше игнорировала. Кого-то из гостей. Странную фразу. Предмет, который лежит не на своём месте. И понимает: за этой петлёй кто-то стоит. Или что-то. И если она не раскроет тайну своего бесконечного дня рождения — она так и будет умирать и возрождаться, пока не сойдёт с ума. Или пока не перестанет возвращаться вовсе. А это, возможно, хуже любой смерти.